На высоте сорока метров: как реставраторы спасают фреску Богоявленского собора в Ниловой пустыни

О том, почему реставрация невозможна без науки, как удаётся сохранить авторскую живопись XIX века и какие открытия уже сделаны, рассказывает художник-реставратор Наталья Шарова.

Прямо сейчас в куполе Богоявленского собора Нило-Столобенской пустыни слышен скрип лесов. Там реставраторы продолжают раскрывать роспись, десятилетиями скрытую под слоями копоти и поздних наслоений. Здесь собрались высококвалифицированные специалисты, выпускники Московской государственной художественно-промышленной академии имени Сергея Григорьевича Строганова, Московского государственного академического художественного института имени Василия Ивановича Сурикова и Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова. Профессиональный опыт и научный подход помогают справиться с любой сложной задачей встающей на пути у реставраторов.

В День российской науки уместно напомнить, что некоторые гуманитарные дисциплины требуют не меньшей точности и научного подхода, чем естественные. О том, с какими задачами сталкиваются реставраторы в куполе Богоявленского собора, почему эта работа невозможна без научной основы и как удается восстановить историческую настенную роспись сегодня, Tverigrad.ru поговорил с художником—реставратором Натальей Шаровой. Именно она вместе с командой коллег ежедневно возвращает росписи первоначальный облик сантиметр за сантиметром.

Там, где нельзя торопиться

Наталья Шарова — преподаватель Московского государственного академического художественного института имени В. И. Сурикова, член Союза реставраторов и Творческого союза художников России. За её плечами более 15 лет работы в сфере реставрации монументального религиозного искусства. До реставрации росписей в куполе Богоявленского собора, Наталья вместе с командой занимались восстановлением росписей храма Петра и Павла на Новой Басманной. В портфолио специалистов также — реставрационные работы в павильонах ВДНХ, Дома Жолтовского на Смоленской площади, храм Сергия Радонежского в Рогожской слободе, храм Воскресения Словущего, Новодевичий монастырь, Новоспасский монастырь, храм Василия Блаженного, собор Благовещения Пресвятой Богородицы в Казани и многие другие объекты культурного наследия. В настоящее время реставрацией настенных росписей Богоявленского собора постоянно занимается команда из восьми реставраторов. 

— Реставрация кажется очень хрупкой работой. Какой командой вы её ведёте, и какие условия необходимо выдерживать, чтобы вообще можно было работать с росписью в куполе?

—В нашей мастерской есть специалисты разного профиля: реставраторы, химики, технологи, искусствоведы, позолотчики, специалисты, работающие с металлом, стеклом, эмалями и прочее. На данном объекте собрались специалисты широкого профиля, обладающие большим опытом в реставрации настенной живописи. Работы ведутся на большой высоте, порядка 40 метров, под самым куполом. Отдельное внимание уделяется температуре и влажности. Важно поддерживать температуру не ниже 20 градусов и влажность в пределах 50-60%. От этого будет зависеть состояние живописи и качество реставрационных работ. Даже на Селигере этого удается добиться благодаря комплексному подходу.

— В каком состоянии была фреска перед началом работ и что известно о её происхождении?

— К началу работ она находилась в аварийном состоянии, поверхность живописи покрыта крупной сеткой трещин, имелись отставания и пустоты в штукатурном слое. Авторский колорит был скрыт под толстым слоем копоти и пыли. При реставрации обнаружилось, что авторская живопись местами была заштукатурена поздними вставками. Лак местами разложился и побелел, были потертости и утраты авторской живописи. Согласно архивным данным, храм был построен в 1821–1833 годах в стиле классицизма. Достоверных сведений об авторстве живописи на данный момент нет. Мы общались с сотрудниками краеведческого музея города Осташкова, краеведы упоминают фамилию Уткин — это был осташковский мастер. Однако прямых доказательств пока нет, и сложно утверждать об авторстве. Композиция в точности копирует эскиз профессора Академии художеств А. Маркова, которую выполнил в куполе храма Христа Спасителя И. Крамской.

— Что именно произошло с живописью за эти годы?

— Живопись пережила лихие годы гонения православия, чудом уцелела и дошла до наших дней, так как остальные росписи были сбиты в Богоявленском соборе и навсегда утрачены. Одной из основных проблем были отставания штукатурного слоя и крупные утраты живописи. В 1990-е годы во время ремонтных работ обрушилось изображение Саваофа и одного Архангела. До этого периода сохранилось фото, на котором Господь Саваоф еще присутствует, позже на его месте появилась штукатурная вставка. Это очень сложная зона купола с архитектурной точки зрения — именно здесь при протечках кровли в первую очередь страдает живопись. За эти годы живопись покрылась копотью и сеткой трещин.

— Вы уже установили, в какой технике выполнена роспись?

— Да, это масляная живопись.

— Значит, и реставрационные работы выполняются тем же материалом?

— Безусловно. Материал всегда подбирается согласно авторскому. Если определено, что живопись выполнена маслом, то и реставрационные тонировки выполняются масляными красками. Если бы это была темпера — использовали бы темперу.

— Какими инструментами вы пользуетесь? Можно ли описать «арсенал» реставратора?

— Инструменты в реставрации очень разнообразные, и многие приходят даже из других сфер — например, из медицины. Это скальпели, пинцеты, тампоны, кисти, шпатели. Работа местами ведётся буквально по миллиметру, чтобы раскрыть первоначальный слой и не повредить авторскую живопись.

— Насколько реставрация допускает «авторское видение» самого реставратора? Можно ли сказать, что художник что-то добавляет от себя?

— Профессиональная реставрация не подразумевает, что мы переписываем поверх автора или закрываем авторскую живопись. Наоборот, её принцип — максимально раскрыть и сохранить то, что было сделано изначально. Реконструкция выполняется только в границах утрат. Авторская живопись всегда в приоритете.

— На каком этапе сейчас находятся работы? 

— Реставрационные работы начались с историко-архивных изысканий и фотофиксации росписей. Сначала мы очистили росписи от загрязнений и копоти, скрывавших авторскую краску. Параллельно с этим велась работа по удалению нахлёстов штукатурных вставок, заходящих на фреску. По всему периметру барабана освободили границы авторского слоя от штукатурки. Реставрационные вставки, заходящие на авторский штукатурный слой, удалялись при помощи скальпеля с особой осторожностью. Это позволило раскрыть значительные части росписи. Затем укрепили штукатурку и краску, восполнили утраченные участки и реконструировали недостающие элементы. На данный момент продолжается работа над реконструированными участками живописи и тонировками потертостей авторской живописи.

— Есть ли у фрески какой-то «срок службы»?

— Всё зависит от условий. Если не будет сильных перепадов температуры, повышенной влажности и протечек, фреска может стоять веками. Сейчас протечек уже нет. Кровельные работы были выполнены до нас, прошло достаточно времени, чтобы кладка хорошо просохла. Храм отапливается, в нём проходят службы, есть вентиляция. Это как раз подходящее время, чтобы приступать к реставрации. Если бы протечки продолжались, наши усилия могли бы просто не дать результата.

На стыке науки и веры

— Напомните, какая композиция будет в итоге раскрыта в куполе?

— По всему диаметру купола изображены архангелы в полный рост. В центре — Господь Саваоф, восседающий на шестикрылых херувимах. На его коленях — отрок Иисус Христос, а между ними, в виде голубя, изображён Святой Дух.

—  В соцсетях монастыря писали, что у одного из архангелов в руке обнаружили рыбу, и раньше её не было видно. Это действительно так?

— Да. Живопись местами была заштукатурена поверх авторского слоя — до 50 сантиметров. Когда мы удалили эти ремонтные штукатурки, открылись достаточно большие фрагменты авторской живописи. В том числе и рыба.

— Вы в процессе работы вникаете в смысл изображений? Или это всё-таки больше техническая работа?

— Конечно, вникаем. Изображения основываются на Священном Писании, и даже детали имеют значение. Рыба — это очень древний символ Спасителя ещё со времён первых христиан, когда шли гонения и появился условный язык символов. «Ихтис» — слово «рыба» — совпадало с сокращением имени Иисуса Христа по первым буквам. Но есть и конкретный смысл — этот архангел символизирует исцеление. В одной руке он держит чашу — как знак лекарства, в другой рыбу — как указание на сюжет, где исцеление произошло с её помощью. Это образ того, что Господь посылает исцеление всем молящимся и просящим помощи.

— А другие архангелы тоже узнаются по атрибутам?

— Да. Например, Архангел Гавриил — символ Благовещения, у него в руках лилия. Это отсылка к сюжету, когда он явился Богородице и возвестил о рождении Спасителя. Лилия — ещё и символ чистоты. Архангел Михаил изображается как воевода небесных сил, в доспехах, с огненным мечом. Он победил дьявола и возглавляет небесное воинство. Даже существует церковный праздник — Собор Архангела Михаила. У нас отсутствует один архангел — Селафиил, символ молитвы. От него остались только руки, но по атрибутам мы смогли определить, кто это. У него кадило и свеча. Эти предметы присущи именно ему.

— Чем эта роспись уникальна в художественном смысле?

— Прежде всего — высоким уровнем мастерства. Здесь соблюдены анатомические пропорции, а это особенно сложно в монументальной живописи, так как фреска находится на большой высоте и расположена на сферической поверхности, а не на плоскости. Если художник не учтёт перспективу и изгиб пространства, снизу изображение будет восприниматься искажённо — например, голова окажется слишком большой или наоборот маленькой по отношению к телу. Поэтому такие росписи могли выполнять только мастера, которые знали законы монументальной живописи и имели серьёзную академическую подготовку. Кроме того, роспись очень гармонична по цвету: тонкие, воздушные сочетания, выверенный колорит.

«Богословие в красках»

— Вы работаете с храмами и объектами культурного наследия не первый год. Есть ли в этом особое чувство?

— С такими зданиями очень трогательно работать. Во-первых, у каждого объекта своя история и свой трудный путь. Если это храм, то, как правило, судьба у него непростая. После революции нередко менялось назначение, здание могли использовать по-разному, и далеко не всегда бережно. Поэтому каждый раз, когда мы приходим на объект, то понимаем, что перед нами не просто художественная задача, а часть истории, которую важно сохранить.

—  Был ли момент в этой работе, который особенно запомнился вам лично?

— Прежде всего впечатляет сама красота живописи. И мы, профессиональные художники, и игумен, и обычные люди, которые видят фотографии в монастырских публикациях, все говорят одно: у архангелов настолько проникновенный взгляд, что он трогает душу. Человек словно замирает, испытывает благоговение. И, наверное, сколько бы мы ни работали над этими фресками, это чувство не исчезает.

— Вы воспринимаете такие объекты больше как художественную задачу или как духовное наследие?

— Это неразрывно связано. Невозможно реставрировать религиозные сюжеты и при этом оставаться совершенно сторонним человеком. Художник должен погружаться в сюжет, символику, историю, чтобы максимально точно понять манеру автора и восполнить утраты без искажений, не привнося ничего личного. Живопись в храме — это связь времён. Это то, что наши предки оставили как послание. В древности, когда многие не умели читать, росписи называли «богословием в красках» — как книга, которую мог понять любой человек. Даже сегодня, в век образования, далеко не все изучают богословие. Но человек может зайти в храм, поднять взгляд — и многое станет ясно без слов. Эти росписи помогают почувствовать смысл, дают молитвенное состояние. Кто-то приходит с радостью, кто-то с горем, кто-то — просто за тишиной и умиротворением.

— Получается, это ещё и про ощущение, что человек не один?

— Конечно. Это про понимание, что жизнь не безысходна, что трудности преодолимы. Про то, что человек не одинок, что Господь рядом, что есть защита. Ведь в церковной традиции считается, что каждому при крещении даётся ангел-хранитель.

— Сколько времени ваша команда посвятила работе над фреской Богоявленского собора?

— Работы начались в октябре и будут закончены в марте. Уже на Пасху у паломников появится возможность увидеть всю фреску в той её былой красоте.