«Пастырь с открытым сердцем»: каким был протоиерей Николай Алексеев

Девять дней как не стало благочинного Торжокского округа.

Он умел объединять вокруг разных людей – священников, прихожан, интеллигенцию, молодежь. Для одних благочинный Торжокского округа протоиерей Николай Алексеев был духовником, для других – мудрым собеседником, но для всех всегда оставался человеком удивительной внутренней силы, редкой душевной теплоты и настоящей преданности своему делу.

Сегодня 9 дней как завершился его земной путь: настоятель Михайло-Архангельского храма г. Торжка скоропостижно ушёл из жизни 16 мая. Эта новость стала для многих ударом – не только для духовенства и прихожан, но и для жителей города и за его пределами.

Священническое служение протоиерея Николая Алексеева изначально проходило в местах с особой духовной историей — на Смоленской земле, в Вязьме, Старице, а последние 20 лет в Торжке. Его поколению пастырей выпало непростое время: нужно было восстанавливать церковную жизнь после десятилетий забвения, возвращать людям разрушенные храмы и утраченную веру. Нужны были твердость характера, хозяйская хватка, терпение и умение убеждать. И всем этим отец Николай обладал сполна.

Как отметил митрополит Тверской и Кашинский Амвросий во время заупокойной Божественной литургии в храме Архангела Михаила (Благовещенском) г. Торжка, отец Николай был священником старого поколения, старой школы.

– Его любили искренне и по-настоящему. Любило духовенство (хотя и побаивалось, потому что знало его прямоту, честность), — за надежность и внутреннее благородство; любили прихожане, потому что в нем видели не административного руководителя, а живого пастыря с открытым сердцем; любили близкие, потому что он умел быть внимательным, заботливым, теплым, удивительно светлым, глубоким и добрым человеком. С уходом отца Николая завершилась большая и очень важная страница церковной жизни Торжка, – подчеркнул Владыко.

Особое место в жизни отца Николая занял Торжок. Здесь, в Михайло-Архангельском храме, он многие годы совершал службы, встречал паломников, разговаривал с молодежью, поддерживал людей в самые непростые моменты жизни. Его забота распространялась далеко за пределы городского храма. Отец Николай помогал сохранять церкви, поддерживал приходские общины, занимался восстановлением святынь, помогал людям с зависимостью, общался с молодежью, собирал гуманитарные грузы бойцам, находящимся в зоне СВО.

Более 45 лет знал отца Николая настоятель Храма Вознесения Господня г. Твери протоиерей Павел Сорочинский.

– В Тверь я приехал в 80-м году. Будущий настоятель Михайло-Архангельского храма Николай Алексеев тогда работал на заводе, по выходным он приходил в храм и помогал на богослужениях в качестве иподиакона. Наши пути и позже не раз пересекались. Я учился в семинарии, отец Николай рукоположился и начал служить в Смоленской епархии, а я в Тверской. В начале 90-х годов я служил в поселке Жарковский, а в 30 километрах от меня, в поселке Озерный, – отец Николай, там он восстанавливал храм. Мы приезжали в гости друг другу. Митрополит Амвросий на своей проповеди отметил, что благочинный был старорежимным священником. И действительно, он был человеком старой священнической школы. Носил соломенную шляпу, как дореволюционные священники, не интересовался современными технологиями и гаджетами, зато прекрасно разбирался в иконах и много сил прикладывал для восстановления святынь: храм, который он получил в служение в Торжке, не только не был закрыт, в отличие от других святынь, но даже были сохранены все иконы, священные предметы. Отец Николай не просто служил Церкви — он жил ею. Глубоко знал церковные традиции, историю и особенности традиций разных приходов. С большой радостью делился своим богатым духовным миром. Этот мир он забрал с собой, но очень многое оставил людям. Для епархии, прихода, семьи и всех, кто знал отца Николая, его уход стал невосполнимой утратой. Рукоположенный еще в советское время, когда Церковь находилась под жестким контролем государства и многое было запрещено, отец Николай до конца сохранил главное — крепкую веру и преданность своему служению.

Удалось пообщаться с прихожанами Михайло-Архангельского храма. Символично, что это случилось в день его именин – в минувшую пятницу. В храме и вокруг царил порядок, вдоль дорожки, вымощенной плиткой, росли деревья, посаженные настоятелем. Прихожане рассказали, что за несколько дней до своего ухода отец Николай, хоть уже и плохо себя чувствовал, посадил елочки на пригорке, ведущему к храму.

Его могила находится за алтарем храма, настоятелем которого отец Николай был много лет. Он похоронен в гробу, который был приготовлен самим отцом Николаем Алексеевым. На могиле сейчас – много живых цветов. Прихожане приходят поклониться своему духовному отцу, сказать слова благодарности за его помощь и наставления.

– С отцом Николаем я познакомилась в 2006 году, — вспоминает Надежда Гнеушева. — Самое важное — к нему можно было обратиться в любое время. Службы у него всегда были очень познавательными: он прекрасно знал историю и всё объяснял. Прочитает, бывало, Евангелие — растолкует, глубоко в историю заглянет. Был грамотным человеком, со всеми находил общий язык — проводить в последний путь приехали даже имамы. Он очень многое сделал для прихода. Здесь раньше стояли небольшие домики, трапезная находилась в другом здании. Ни водопровода, ничего не было — а он всё для нас устроил. Был не только настоятелем, но и прекрасным хозяйственником: всё видел и непременно доводил задуманное до конца. Вот это здание было построено пять лет назад для Воскресной школы. Много прихожан к нам в храм пришло благодаря ему. Когда батюшка только сюда пришёл, сразу же развернул бурную деятельность: не присматривался, а действовал. Приняли мы его сразу. Помню: идёт он такой большой, высокий, стремительно проходит мимо лампадок — а они гаснут, надо их снова зажечь. Все моменты, связанные с ним, вспоминаем с большим теплом и светом. Нам так не хватает нашего батюшки.

– Отец Николай был крупной личностью, особенно для провинциального городка, – отмечает пономарь Владимир Вишняков. – Из купеческого рода, рано определился с верой, когда мы ещё лишь блуждали. Когда брался за дело, то с полным погружением, не как попало – храм ли украшает, грядки ли копает. Помню, ездили за берёзами на Троицу, чтобы храм украсить: я пять берёзок срублю, а он уже десяток. А память какая! Наизусть читал отрывки из Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», «Евгения Онегина» Пушкина, да и хорошо читал. Проповеди говорил без бумажки: минуты на пять-десять, но ёмко, с глубиной и историей. А его знаменитые столы, где вместе все – москвичи, деловые люди, представители разный профессий, сфер жизни. Никого не боялся, во всех видел Божье начало. При этом имел характер народный, поговорку мог к месту вставить. Как-то встретил его на мосту: «Батюшка, благослови, в суд иду». Я тогда журналистом в газете работал. А он мне: «Владимир, Бог не выдаст, свинья не съест». Или кому-нибудь с юмором скажет: «Сиди, лягушка, в своей луже, чтобы не было хуже». Фальши не терпел, болтовню прерывал, бывало и крепкое словцо мог приложить. На предложение включать порой дипломатию как-то ответил: «Владимир, я прямой как лом — таким и уйду». Летом — всегда в длинном костюме с красным пасхальным подрясником, в шляпе и с тростью. Сразу видно – идёт русский священник. Он проповедовал словом, движением, делом, взглядом, одеждой и самим присутствием.

Удалось в эти дни пообщаться с сыном благочинного Торжокского округа. Иерей Кирилл Алексеев является настоятелем храма Александра Невского в г. Твери, возглавляет отдел по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами, а также комиссию по физической культуре и спорту Тверской епархии, отвечает за взаимодействие с Тверским государственным техническим университетом.

Рассказал, что в 1978–1979 годы отец служил в ВДВ, в Каунасской дивизии в Литве, совершил 30 прыжков с парашютом.

– Я сам поначалу хотел в военную академию, выиграл крупный чемпионат по рукопашному бою… но пошёл в семинарию, подумал, что есть и другие достойные воины, – вспоминает Кирилл Алексеев. – Отец любил читать книги, был очень эрудированным, энциклопедистом. В советское время ездил в Ирак, встречался с представителями восточных церквей, выполнял поручения нынешнего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, который на тот момент был митрополитом Смоленским, он его в свое время и рукополагал. Часто бывал с дипломатическими миссиями за рубежом. Очень ценил Владыку Амвросия. Восстановил шесть храмов — в Смоленской и Тверской областях, а один построил в посёлке Озёрный, на первом месте своего служения. Отец любил ходить за грибами — в детстве часто брал меня с собой в лес. Не жаловал технику, точные науки, зато любил огород, дом, баню. Много читал. Любимая книга была «С войсками Менелика Второго» Александра Булатовича. Из музыки отдавал предпочтение народной, но дореволюционной: слушал «Казачий круг», Петра Лещенко, Леонида Утёсов, Нину Русланову. Когда я начинал свой путь священника, многому учил. Я советовался с ним во всём: как крестить, как служить, как отпевать. И по богословским вопросам тоже. Бывало, спорили на философские темы. Мы всегда с ним очень близко общались. К нам приезжали много людей, круг общения его был широким. И он всем был рад. Говорил: «Я священник, ко мне может прийти любой, и я любого должен принять – независимо от профессии, положения. Плохих людей не бывает».

Немало теплых светлых и добрых слов было сказано о благочинном. Мне и самой довелось много раз общаться с ним в те годы, когда работала в местной газете «Новоторжский вестник». Мы встречались на церковных праздниках, городских мероприятиях, записывали интервью, говорили о вере, посте, человеческих слабостях и надежде. Каждая беседа с ним превращалась в спокойный и очень доверительный разговор, после которого на душе всегда было светло. Он легко умел объяснять сложные вещи, некоторые остались в памяти: про Яблочный Спас говорил: «Мы хоть сейчас и святим яблоки, а вообще-то должны святить сердца», про Великий пост: «Пост хорошо, а братолюбие лучше». Благочинный мог к слову вспомнить историю из жизни, наизусть цитировать святых отцов, а то и рассказать какую-нибудь забавную историю. В конце встречи обязательно дарил книги. Его богатейшая библиотека включала, кажется, тысячи книг.

О его многолетнем и преданном служении говорят многочисленные труды и церковные награды. Однако главным наследием отца Николая стали люди, которых он привел к вере, спасенные от забвения святыни и добрая память о пастыре с открытым сердцем, до последних дней остававшимся верным своему служению.

Фото Тверской епархии, редакции газеты «Новоторжский вестник»