В Торжке доказали: козе баян не нужен, а вот что нужно - разбирались на завалинке

Вы наверняка не раз слышали поговорку «для чего козе баян» — пусть и в более резком варианте.

В народе она родилась как насмешка над занятием бесполезным: ну какие копыта у козы, чтобы жать на кнопки? Но чем дольше вслушиваешься в эту фразу, тем яснее: народная мудрость подкидывает загадку похлеще. Почему именно баян стал её героем, а не гармошка — куда более деревенский, завалиночный инструмент?

А ведь гармонь в деревне — это не просто музыка. Это сигнал к сбору, ключ к веселью, душа посиделок. Стоило ей заиграть — и соседи уже тянулись к дому, где меха разжимались в первый раз. Она собирала вокруг себя и стар, и млад, и песня начиналась общая, на всю улицу. Поэтому и наш вечер в Этнографическом центре музея-заповедника «Торжок» — заключительный летний концерт-вечорка «Встреча на завалинке» — был задуман именно так: чтобы гармошка собрала всех в круг.

И, надо сказать, погода с самого начала намекала: никаких хороводов на траве не будет. Дождь принялся настукивать по крыше беседки — сначала робко, редкими каплями, будто пробуя голос, а потом разошёлся, забарабанил дробно, настойчиво, но никто из гостей и не думал менять своё намерение повеселиться. Беседку быстро обжили. Посередине стола задымился самовар — пузатый, жарко пышущий паром, который смешивался с влажным воздухом и пахнул хвоей, мокрой корой и сухими берёзовыми полешками. Чайные кружки и угощение переходили из рук в руки, и в этом тягучем пару, в неспешных движениях вдруг проступила та самая, настоящая деревенская завалинка — где слова не торопятся, а песни длятся, покуда хватает голоса.

Главным героем вечера стал гармонист-самоучка Олег Михайлович Колюшев. Он вышел к гостям с инструментом, который, по его же словам, «старше меня, а играет моложе». Пальцы его — крепкие, рабочие, в натруженных морщинах — бегали по кнопкам так легко, будто они знали эти мелодии с детства, ещё до того, как он сам их выучил. И это особенно ценно, ведь гармонь, в отличие от баяна, — инструмент с ограниченными возможностями. У неё меньше рядов кнопок, а звукоряд диатонический — без полутонов, поэтому серьёзная классическая музыка ей, казалось бы, не подвластна. Баян в этом смысле универсальнее: хроматический строй, больше возможностей для виртуозной игры. Но Олег Михайлович доказывает это каждый раз: если душа на месте, если руки не просто знают, а чувствуют, — гармошка выдаёт такую глубину, что баян только слушает и учится.

«Раньше говорили: гармошка — она как рожь, её на слух берут, — улыбнулся он, поправляя ремень. — Вот я и брал. Но классику, грешным делом, решил освоить — не всё же частушками жить». И исполнил восемь композиций: мелодии из кинофильмов «Мой ласковый и нежный зверь» и «Никколо Паганини» вдруг зазвучали так по-домашнему, так тепло, словно их всегда пели на тверских посиделках. А рядом с ними — народные эстрадные песни, от которых ноги сами начинали притопывать по мокрому деревянному полу. «Вот видите? — сказал Олег Михайлович, когда затихли последние аккорды. — Гармошка — она как душа: если захочет, и серьёзное сыграет, и весёлое. Только слушать умей».

Но вечорка была бы неполной без голосов, которые хранят самое главное — живую речь, ту самую, что не записать в словарь. И тут на сцену, а точнее — прямо в круг беседки, встали специальные гости. Детский ансамбль «Калина» — мальчишки и девчонки лет по десять-двенадцать, с серьёзными глазами и задорными улыбками — вышли не для того, чтобы просто спеть, а чтобы научить. «Сейчас мы вам покажем, как в Весьегонске „окают“, — объявила художественный руководитель Наталья Нефедченкова, — а вы повторяйте! Оканье — это же не причуда, это память. Так наши бабушки говорили, так и в песнях осталось». И они завели: протяжно, с той особенной круглой «о», которая раскатывается по всему горлу, будто колокольный звон. Гости — кто робко, кто смело — подхватывали. Кто-то сбивался, смеялся, и тут же слышалось: «Ничего, ничего, главное — стараться!». И в этом смехе, в этих попытках повторить забытый говор чувствовалось, как оживает то, что почти ушло.

Ансамбль «Стега» — взрослые, умудрённые, с голосами, в которых слышен лес и река, — терпеливо разучивали с гостями новоторжскую песню. «Вы не стесняйтесь, — подбадривали участники. — Песня простая, но до сердца идёт. Наши бабушки по ней судьбы узнавали». Они повторяли по строчке, объясняли каждое слово, каждый поворот мелодии. И уже через десять минут вся беседка гудела в унисон — от мала до велика. Дети тянули за взрослыми, взрослые оглядывались на детей, и эта перекличка голосов, эта живая нить от одного поколения к другому была слышнее всяких слов. И незаметно все смогли вместе спеть целых три куплета.

«У нас ведь как? — задумчиво проговорил один из участников «Стеги», когда песня стихла. — Фольклор — это не только записать и положить в архив. А он — живой. Он в том, чему ребёнок учится у бабушек, как улыбается дед, когда слышит знакомую мелодию. Вот это и есть преемственность — не в бумажках, а в голосе».

Гости ещё долго пели. Чай разливали по кружкам, самовар пыхтел и не умолкал, дождь то усиливался, то стихал, будто прислушивался к мелодиям и песням.

Завершила встречу Людмила Лаптева — поэтесса, которая знает о гармошке не понаслышке. Она прочитала проникновенное стихотворение про гармошку. А после стиха грянули частушки — и уже никто не сдерживался: хлопали, притопывали, выкрикивали, кто во что горазд.

Ведущий обвёл взглядом раскрасневшиеся лица, мокрые волосы, дымящиеся кружки и улыбнулся: козе баян ни к чему — это мы уже выяснили. А вот нам без гармошки и баяна — и праздник не праздник, и песня не та. Организаторы поблагодарили всех гостей и участников, выразив общее настроение. Завалинка удалась на славу. По-настоящему, по-деревенски. По-соседски, по-родному. Потому что на ней встретились не просто артисты и зрители — встретились поколения. Внуки и правнуки тех, кто когда-то собирался вот так же: под гармошку, под стук дождя по крыше, под запах самоварного дыма и мёда. И пока есть такие вечера, пока звучит этот голос — нить не прервётся.