История «железного человека», который учится жить обычной жизнью

Андрей Тихомиров вернулся с фронта, строит дом под Торжком и восстанавливается после ранения.

Корреспонденту Tverigrad.ru удалось встретиться с ним в его родном Торжке и поговорить о возвращении с фронта и о том, что помогало Андрею не сдаваться в сложные моменты и ценить самые простые вещи.

Сначала обращаешь внимание на светлую улыбку, потом — как легко он шутит. И ловишь себя на мысли, что совершенно не ждешь от этого обаятельного, открытого парня историй о минном поле, боевых товарищах и об осколке, который прошел в сантиметре от сердца.

С Андреем Тихомировым мы встретились в одном из кафе Торжка. Это его родной город: здесь он учился, женился, отсюда в 2022 году мама провожала на фронт — по мобилизации.

Уже почти год Андрей живет мирной жизнью после возвращения: завел собаку, о которой мечтал, практически сам строит дом за городом, занимается оформлением необходимых документов, в чем ему помогает региональный фонд «Защитники Отечества». Инвалидность уже установлена бессрочно. Его левая рука не двигается. Но этого не сразу замечаешь — взгляд просто скользит мимо.

О том, почему рука перестала двигаться, Андрей расскажет позже вместе с историей ночного обстрела. Постепенно разговор о сегодняшней жизни переходит к воспоминаниям о том, как все было за «ленточкой».

Андрей рассказывает иногда с шуткой, но все-таки чаще серьезно. Отмечает: полевые условия его быстро научили ценить самые простые вещи: воду, тепло, горячий обед и спокойный сон.

— Мы там были не в пятизвездочном отеле. Что вы?! Где упал — там и заснул, а в домике поспал — вообще замечательно. Помыться получилось — здорово. Стирались мы в ручьях. Понимаете, там все по-другому: нет каких-то домашних проблем: спорить с женой, какие шторы повесить или кто пойдет мыть посуду. Сейчас понимаю — все это мелочи, суета, — говорит собеседник.

И тут же отвлекается на то, что происходит за окном.

— Какие молодцы! Вот люди правильно делают, сами несут — не какая-то там доставка, — говорит он, кивая на семейную пару, которая неспешно проходит мимо окон кафе с досками на плечах, видимо, для ремонта.

И тут же возвращается к разговору: хотя комфорт, признается Андрей, все же был важен. Командир не раз выговаривал ему за красные кроссовки: не по уставу, да и заметная мишень. Но он все равно не сдавался — говорит, в них было удобно.

О спокойном сне можно было лишь мечтать.

— Бывало, лежишь, спишь, и вдруг просвистит где-то рядом. Окликаю: «Лим, ты как?» Он: «Сплю». Я говорю: «Отлично, тогда тоже сплю». И тут же: «Может, все таки?..» Он: «Нее, ждем». И вот когда по нам уже ближе начали осколки сверху сыпаться, тогда поднялись. Настолько свист пуль становится привычным — это первые дни только от них вздрагиваешь, – говорит Андрей.

Особое место в его воспоминаниях занимает день, когда получил ранение. Обстрел начался, когда с товарищами находились под Кременной. Местность знали плохо, ориентировались на лесополосу, в которой можно было в случае чего укрыться. Пули засвистели над головами — бойцы залегли.

— Рядом со мной находился Игнат, его убило почти сразу. Нас тогда зажали на открытом поле, спрятаться было практически негде. В какой-то момент при вспышках увидел воронку и отполз туда. Возможно, именно это меня и спасло, — вспоминает собеседник. — Когда в меня попал осколок, сначала подумал, что это просто камешек. Боли не было. Потом почувствовал тепло. Понял, что ранило, крикнул: «Пацаны, я триста!». Обстрел продолжался. Внезапно все закончилось.

Наступила тишина, слышны были крики раненых. Бойцы начали отходить, время от времени отстреливаясь.

— Тогда мы потеряли еще ребят. Ванька погиб. Еще один — Корсик, хороший, веселый был парень. Его жена после гибели мужа занялась гуманитарной помощью: теперь плетет сети, помогает другим женам и ребятам, которые сейчас находятся там. Наверное, каждый справляется с потерей по-своему. Она выбрала помогать другим, – говорит ветеран СВО.

С особой теплотой он вспоминает 19-летнего паренька — самого младшего в группе, только-только вернувшегося со срочной службы и оказавшегося на фронте.

— Если бы не он, я бы там, в поле, так и остался. Потеря крови была большая: у меня мокрая была вся левая сторона тела, берцы хлюпали, наполненные кровью. А этот парнишка, несмотря на контузию, еще и помогал мне идти — подталкивал, вытаскивал. Знаете, в этом пацане мужества было больше, чем в более старших и опытных товарищах. Он в этой ситуации повел себя как нормальный мужик — не бросил меня, а мог бы взять и убежать – никто бы не узнал.

Молодой боец и его раненый товарищ шли долго. Ночь, местность незнакомая, никого из своих рядом нет. Позже оказалось, что они сделали крюк в три километра.

— Перед нами была большая дубовая роща. Смотрю и думаю: вроде мы уже выходили к ней, прекрасно помню. Через какое-то время неожиданно вышли на группу военных. Оказалось, тувинцы: между собой не по-русски разговаривают, чай пьют. Мы подходим с автоматами. Я им: «Пацаны, здорово!». Они смотрят на нас — и тут же резко за автоматы. Я свой положил и говорю: «Мужики, нас двое. Парень контуженный». От ребят-то мы и узнали, что плутали по минному полю. Бойцы были потрясены нашим счастливым везением, как и мы.

Одежду пришлось срезать — снять ее было уже невозможно: кровь пропитала ткань. Через день раненых отправили в госпиталь, предварительно оказав им первую помощь. А куртку Андрей сохранил: в ту ночь он, можно сказать, заново родился. Дома хранится и еще один важный предмет, привезенный с войны, — небольшой осколок, который, как сказали потом медики, прошел буквально в сантиметре от сердца.

🕮 Видеть сердцем: как ветеран СВО из Твери после потери зрения стал студентом филфака.

Сначала раненый лежал в госпитале в Айдаре, потом — в Твери. Осколки достали, но не все: несколько оставили, поскольку извлекать их было слишком рискованно. С теплотой вспоминает врачей, особенно Павла Андреевича, который оперировал его в Твери.

— Он замечательный хирург и очень хороший человек. И юмор у него специфический — такой, немного черный. Но в таких ситуациях, наверное, без этого никак. После операции спросил про осколок, врач с улыбкой ответил, что сначала покажет студентам.

После госпиталя Андрей не хотел мириться с тем, что левая рука останется без движения, и начал искать способы восстановить ее работу. Так в его жизни появился экзоскелет — конструкция, которая помогает разрабатывать руку и не дает мышцам атрофироваться.

— Он как бронник выглядит, как жилетка, но с жестким каркасом по спине, — поясняет Андрей.

Устройство изготавливают индивидуально. Благодаря ему мышцы не атрофируются. Для Андрея экзоскелет стал частью обычного распорядка:

— Проснулся, умылся, надел его и хожу дома, выполняю упражнения. Результата быстрого не жду – может потребоваться, как сказали врачи, пять и даже десять на полное восстановление. Постепенно усложняю упражнения. Не буду называть себя инвалидом: я такой же человек, могу делать даже больше, чем люди, которые имеют руки и ноги и просто сидят дома и жалеют себя.

Восстановление для Андрея оказалось не только вопросом ежедневных тренировок — ему важно было опереться на опыт людей, на которых можно равняться. Как-то ему попалась статья о русском тяжелоатлете, который выступал в цирке и повредил позвоночник. Врачи давали неутешительные прогнозы, но Валентин Дикуль продолжил работать над собой, восстановился и теперь передает свой опыт другим.

Пожалуй, со временем и сам Андрей стал для кого-то таким примером. Не случайно, когда он выходил в экзоскелете во время прогулки с собакой, взрослые оглядываются, а мальчишки восхищенно обступают и называют «железным человеком».

Такие же чувства школьники выражают и когда он приходит на встречи. Андрея Тихомирова часто приглашают на Уроки мужества. Ребята слушают внимательно, задают много вопросов. Отмечает: пришлось учиться выступать перед этой юной, но весьма требовательной публикой. Но от них он чувствует большую отдачу.

— У детей столько эмоций, такая искорка в глазах. И это классно! — восхищается молодой человек.

Андрей уверен: подростки должны знать о людях, которые прошли через войну, и о том, что происходит за пределами привычной мирной жизни.

Его часто спрашивают: «Зачем ты пошел на войну?». Интересуются не только дети, но и взрослые. На это у Андрея простой и четкий ответ:

— Чтобы вы здесь не знали, что мы видели там.

Андрей — человек позитивный, улыбчивый, но и ему порой бывало непросто. После возвращения с фронта пришлось заново осваивать такие привычные вещи, как завязывать шнурки. Согласитесь, нелегко это сделать одной рукой. А еще он поначалу просыпался от звука салюта — залпы возвращали его в ту ночь под обстрел. А сколько стоит усилий самому строить дом, при том, что навыками этими он ранее не обладал. Но отмечает, что нравится учиться новому.

Слушая Андрея, постепенно понимаешь: он рассказывает не столько о том, что пережил, сколько о том, как собирает свою жизнь заново — по движениям, привычкам и маленьким ежедневным победам. Изменилось и его отношение ко времени.

— Люди в пробках вот в Москве… Четыре часа их жизни уходит. А, в конце концов, счетчик-то все равно идет и можно спросить себя: «Ну а чего я добился-то?» А ведь каждому свой путь и время отпущены, — рассуждает он.

Наверное, поэтому сейчас он особенно ценит возможность делать что-то здесь и сейчас. Строит дом, гуляет с собакой, каждый день разрабатывает руку, старается больше путешествовать по стране.

Уделяет большое внимание своей маме, которая его всегда поддерживала. Проводит время с сыном, общается с боевыми товарищами, встречается со школьниками.

Но и прошлое никуда не исчезло: иногда Андрей едет на кладбище — к ребятам. Разговаривает с ними, рассказывает о своей жизни, вспоминает. За живых и погибших товарищей ставит свечи в храме в Рашкино. И говорит: к погибшим нужно приходить не только с грустью:

— Ребята, вы в жизни с ними не только грустили. Улыбнитесь. Пошутите. Им тоже это приятно.

Он хочет помнить их такими, какими они были при жизни: веселыми, упрямыми, иногда смешными, но готовыми прийти друг другу на помощь.

…И по-прежнему мальчишки, которые встречают Андрея на прогулке с собакой, называют его «железным человеком». Они видят экзоскелет — жесткий каркас, который помогает неподвижной руке снова работать. Но настоящее «железо», кажется, не в нем. Оно — в характере. В способности после всего пережитого продолжать жить, строить, любить, помнить и ценить то, что действительно важно.

Фото из личного архива Андрея Тихомирова.

О героях, защищающих нашу страну на спецоперации, читайте в специальном разделе Tverigrad.ru «Герои СВО».